[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 4«1234»
ФОРУМ » РАЗДЕЛ 2 » ПСИХОЛОГИЯ ОТНОШЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА И СОБАКИ » Нe рычите на собаку! Карен Прайор ((О дрессировке животных и людей))
Нe рычите на собаку! Карен Прайор
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:05 | Сообщение # 16
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline
Самый быстрый способ исправить такое ухудшение – не биться об него головой, заставляя субъект делать это до тех пор, пока результат не покажется вам удовлетворительным или пока вы не дадите подкрепление, а вернуться к началу процесса выработки и "очень быстро снова пройти весь путь, давая подкрепление в новых условиях (спустя двадцать лет, на публике и т. д.) и применяя по одному-два подкрепления на каждом уровне. В океанариуме «Жизнь моря» мы называли это «вернуться в детский сад», и такой прием часто восстанавливал ухудшившееся поведение до нормального уровня за десять-пятнадцать минут. Конечно, так мы всегда и поступаем, когда повторяем материал перед экзаменом или освежаем память, заглянув в текст, прежде чем выходим на трибуну. Полезно помнить, что если вы в состоянии в большей или меньшей степени воспроизвести исходный процесс выработки, то такое повторение одинаково полезно и для физических, и для умственных навыков Оно действенно как у животных, так и у людей.
   10. Прекращайте работу, оставляя за собой лидирующее положение. —
   Сколько должен продолжаться каждый сеанс выработки?
   Частично это зависит от промежутка времени, в течение которого субъект сохраняет внимание. Кошки часто начинают проявлять беспокойство после, примерно, двенадцати подкреплений, поэтому пяти минут может быть достаточно. Собаки и лошади могут работать дольше. У людей продолжительность различных уроков традиционно равна часу, а занятия футболом, научные семинары и разные другие мероприятия часто длятся целый день.
   Когда остановиться, не столь важно, как на чем остановиться. Вы должны всегда прекращать работу, сохраняя ведущее положение. Это относится и ко всему уроку, и к отдельным частям его, когда вы кончаете работать над одним типом поведения и переходите к другому. Вы должны совершать переход на высокой ноте – т. е. сразу как только достигнут успех.
   Последнее совершенное действие всегда закрепляется в сознании субъекта; вы должны быть уверены, что это хорошее, вознаграждаемое выполнение. А часто происходит так, что мы получаем три-четыре хороших ответа – собака прекрасно ищет и подает предмет, прыгун в воду впервые выполнил прыжок полтора оборота, певец правильно исполнил трудный пассаж – и мы так возбуждены, что хотим видеть или делать это скова и снова. И мы повторяем это или стараемся повторить, и очень скоро субъект устает, поведение ухудшается, неожиданно возникают ошибки, происходят коррекции и подбадривания, и урок идет насмарку. Наездники-любители поступают так всегда. Вот почему я терпеть не могу смотреть, как люди обучают своих лошадей прыгать; как часто они далеко заходят за черту, где следует остановиться, когда животное выполнило действие хорошо, и прежде, чем поведение не начало снова ухудшаться.
   Будучи тренером вы должны, если это необходимо, затавлять себя останавливаться на хорошем ответе. Иногда это требует выдержки. Но на следующем уровне вы можете обнаружить, что принос предмета, сальто при прыжке в воду или вокальное упражнение выполнены не только так же хорошо, как последнее на прошлом уроке, но значительно лучше.
   Психологи называют это «латентным обучением». В процессе тренировки возникает некоторый стресс, хотя бы от желания сделать лучше. Этот стресс может влиять на выполнение действия, маскируя реально имеющееся обучение.
   В начале следующего урока, прежде чем возникнет стресс, выполнение действия может в действительности быть на шаг впереди по сравнению с тем уровнем, на котором остановились, и тогда вы получаете то, что гораздо более достойно подкрепления.
   Формирование поведения таким способом, конечно, противоположно обучению при помощи муштры и повторений. Оно может обеспечить не только стабильный прогресс, но абсолютно безошибочное обучение, и оно может идти чрезвычайно быстро. Однажды я так приучила пони к уздечке за пятнадцать минут, двигаясь непрерывно взад-вперед, формируя пять задач (вперед, остановка, налево, направо и назад). При этом я подкрепляла успех в каждой из них. Как ни странно, возможность такого быстрого обучения зависит от вашей готовности отказаться от временных рамок и постановки специфической цели, цели быстрого прогресса. Вместо этого вы должны быть просто готовы остановиться, оставаясь впереди. Феномен Дзен.
   Иногда вы не можете кончать каждый урок на высокой ноте. Возможно, что слушатели оплатили час занятий, и они хотят использовать весь этот час, хотя наилучшее время для окончания урока было достигнуто раньше. А может, урок идет не слишком хорошо, чтобы обеспечить наивысший подъем, и вот-вот наступит усталость. В этом случае наиболее мудро окончить урок чем-нибудь легким, что гарантирует получение подкрепления, чтобы весь урок в целом запомнился как подкрепленный. Дрессировщики дельфинов часто оканчивают длительные, требующие напряжения занятия легкой игрой в мяч; обучающие верховой везде иногда используют разные игры, например салочки. Самым нецелесообразным приемом является введение новых задач или материала в конце занятий, вследствие чего оно заканчивается серией неадекватных и неподкрепляемых ответов. Когда я была ребенком, мои уроки музыки всегда кончались таким способом; это очень обескураживает, и я до сих пор не могу играть на пианино.


 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:08 | Сообщение # 17
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Обучающие игры

   Даже если вы знаете и понимаете принципы выработки, вы не можете применять их, без предварительной практики.
   Выработка это не словесный процесс, это невербальный навык – развертывающийся во времени процесс взаимосвязанного поведения, наподобие танца, ухаживания или серфинга. Поэтому его нельзя до конца познать с помощью чтения, размышления или разговоров. Вы должны выполнять его.
   Одним из простых и завораживающих способов развить навыки выработки являются обучающие игры. Я использовала эти игры, обучая технике дрессировки. Многие тренеры играют в них из спортивного интереса; они интересны и для развлечения гостей.
   Для игры необходимо по крайней мере два человека: обучающийся и тренер. Оптимально количество шесть человек, потому что тогда каждый может побывать и испытуемым и тренером, прежде чем группа утомится; большая группа, например класс или лекционная аудитория, тоже возможна, потому что наблюдать за этим почти так же увлекательно, как участвовать.
   Вы отсылаете испытуемого из комнаты. Остальные выбирают тренера и поведение, которое должно быть сформулировано: например, написать свое имя на доске, попрыгать или взобраться на стул. Испытуемый приглашается в комнату, и его просят двигаться по комнате и производить любые движения; тренер свистком подкрепляет движения в направлении желаемого действия. Я предпочитаю, по крайней мере при первых нескольких подкреплениях, придерживаться правила, чтобы «подопытный» должен был возвращаться к дверям после каждого подкрепления начинать действия заново; это, по-видимому, препятствует развитию у некоторых испытуемых тенденции просто останавливаться в том месте, где было получено последнее подкрепление. И никаких разговоров.
   Смех, вздохи и другие проявления эмоций допускаются (разрешаются), но инструкции и обсуждения исключаются до тех пор, пока не достигнуто задуманное поведение.
   Обычно обучающие игры протекают довольно быстро. Вот пример: мы вшестером играем в комнате у одного из друзей.
   Руфь соглашается быть подопытной, очередь Анны быть тренером. Руфь выходит из комнаты. Мы решаем, что поведение должно состоять в том, чтобы включить лампу, стоящую на столике у кушетки.
   Руфь приглашается назад и начинает двигаться по комнате. Когда она поворачивается в сторону лампы, Анна свистит. Руфь возвращается на «старт» (дверь в комнату), затем целенаправленно движется к точке, где получила подкрепление, и останавливается. Свистка нет. Она делает попытку сдвинуться с места сначала в сторону от лампы. По прежнему свистка не слышно, Руфь снова начинает ходить. Когда она снова направляется к лампе, Анна свистит. Руфь возвращается к двери, а затем снова к тому новому месту, где она только что слышала свисток, но на этот раз она продолжает двигаться вперед. Удача: свисток! Не возвращаясь к двери, она еще немного проходит вперед и слышит свисток, как раз когда проходит мимо конца стола. Она останавливается. Стучит по краю стола. Свистка нет. Разводит руками, свистка нет. Одна рука слегка касается абажура, Анна свистит. Руфь начинает ощупывать со всех сторон абажур – двигать, поворачивать, качать: свистка нет. Руфь опускает руку под абажур. Свисток. Руфь снова опускает руку под абажур и производит очень знакомое действие, имеющее какую-то цель, она осуществляет эту цель и включает лампу. Анна свистит, а мы все аплодируем.
   Но не всегда все идет так гладко, даже если поведение простое и знакомое. Если вернуться к только что проделанному эксперименту, то надо сказать, что Анна нашла хорошее решение при обучении, воздержавшись от поДкреПления, когда Руфь пошла в сторону от места, где получила подХрепление первый раз, двигаясь в неверном направлении.
   Однако, если бы Руфь снова пошла к тому месту и остановилась бы, у Анны могли бы возникнуть затруднения.
   Вот пример обучающей игры, в которой встречается больше затруднений. Я вела занятия по приемам дрессировки в старшем классе школы. Леонард был подопытным, а Бет тренером. На этот раз поведение состояло в том, чтобы включить свет выключателем, расположенным на стене.
   Леонард пошел в комнату и начал по ней двигаться, а Бет быстро обучала его подходить к стене, на которой находился выключатель. Однако Леонард начал, свое движение, держа руки в карманах: после нескольких подкреплений за движение с руками в карманах, их там как будто приклеили. Он толкал стену, поворачивался и прислонялся к ней, он даже прислонился к выключателю, но казалось, что он не замечал выключателя и ни разу не вынул рук из карманов.
   Наблюдая это, я думала, что если бы была возможность заставить Леонарда ощупывать стену рукой, он заметил бы выключатель и зажег бы свет. Но как вынуть эти руки из карманов? Бет «подловила» с помощью свистка сгибание ног в коленях в то время, когда Леонард стоял спиной к стене, и скоро обучила его тереться спиной о стенку около выключателя. Остальные ученики начали хихикать, так как поняли, что, сдвинув эти движения в сторону, Бет может заставить Леонарда нажать выключатель спиной и тем самым достичь результата случайно, если уж не получается преднамеренно. Но это был медленный процесс, а мы стали замечать, что Леонард начинает расстраиваться и сердиться.
   «Можно я попробую?» – спросила Марта. Бет взглянула на меня вопросительно, я кивнула, класс согласился с видимой неохотой, и Марта вынула свой собственный свисток (подкрепление в виде владения свистком производилось в условиях очередности). Марта отправила Леонарда назад на стартовую позицию у двери, а затем поставила стул недалеко от выключателя на расстоянии примерно фута от стены, уселась на него сама и кивнула Леонарду, чтобы он начинал. Он тотчас же кинулся к стене, где его так часто подкрепляли, следуя мимо Марты и видимо игнорируя ее новое положение. Когда он проходил мимо нее, она быстро выставила ногу, дав ему подножку.
   Руки Леонарда вылетели из кармана и уперлись в стену, чтобы предотвратить падение; как только руки коснулись стены, раздался свисток. Леонард застыл. Он глядел на Марту.
   Она смотрела в пространство, чтобы не давать ему никакого намека. Он начал осторожно похлопывать по стене; она это действие подкрепила. Он снова похлопал по стене и на этот раз посмотрел на то, что делает; она снова это подкрепила.
   Затем мы все увидели, как Леонард внезапно посмотрел на выключатель. Все затаили дыхание. У него напряглась спина от внезапного осознания, и он включил свет. Бурные аплодисменты.
   Все участвующие в обучающей игре, будь то участники или зрители, получают урок почти при каждом подкреплении. Прежде всего тренер должен уяснить, что точность времени подачи подкрепления превыше всего. Предположим, испытуемый приближается к выключателю, но в этот момент, когда тренер дает свисток, поворачивается в сторону от него. Ладно, думает тренер, я подловлю его в следующий раз. А теперь, предположим, испытуемый возвращается на стартовую позицию, затем быстро направляется в сторону выключателя и поворачивается от него. Увы! Тренер сформировал этот поворот. И все, а не только тренер, видят, насколько критично дать свисток чуть раньше, пока желаемое поведение в действительности осуществляется.
   Испытуемый должен уяснить, что при этой форме обучения мозг – не помощник. Совершенно безразлично, что вы об этом думаете; если вы просто передвигаетесь, коллекционируя свистки, ваше тело поймет, что делать, без вашей помощи. Это поистине мучительный опыт для ярких интеллектуальных людей. У них имеется тенденция замирать, услышав свисток, и пытаться анализировать, что они делали.
   То, что они этого не знают, и то, что их незнание ничего не значит, их шокирует. Однажды мы с моей коллегой Шери Диш обучали психолога Рональда Шустермана ходить по комнате заложив руки за спину в течение примерно минуты – довольно длительный период без подкрепления, но он был очень прилежен до тех пор, пока собравшиеся не пришли к мнению о том, что мы полностью сформулировали поведение, и не разразились аплодисментами (что является подкреплением для тренера и почти всегда возникает спонтанно). Рон, который во время своих исследований много работал с обучением животных и который опрометчиво считал, что его самого нельзя «выдрессировать», не подозревал, что его сцепленные за спиной руки являются сформированным поведением, а не просто надпороговым выражением мышления.
   То, что при этом происходит, не является разновидностью макиавеллевского обучения с подкреплением, но случай привычной ошибки, когда считается, что словесная коммуникация наиболее важна и что обучение не может произойти без использования языка или по крайней мере некоего вербального осмысливания. Опыт невербального обучения особенно полезен для тех, кто использует массу словесных инструкций в своей профессиональной деятельности: учителей, терапевтов, инспекторов. Побывав «животным», вы сможете проникнуться симпатией, даже сочувствием к любому субъекту, который осуществляет формируемое вами поведение, но не отдает себе отчета, что от него ожидается, и поэтому легко впадает в ошибки. Вы сможете быть терпеливыми по отношению к животному (или ребенку, или больному), которое срывается и впадет в ярость, когда то, что он считал правильным действием, оказывается неподходящим, это непредвиденное осложнение у человеческих существ может вызвать слезы. И если вы однажды в эксперименте осуществили невербальное формирование поведения у взрослого человека, вы не будете с такой легкостью говорить при обучении и тренировке в реальной жизни, что субъект (неважно, животное или студент) «ненавидит меня», или «нарочно старается вывести меня из себя», или «глуп», или «должно быть, болен сегодня». Во время этого эксперимента, в котором каждый участвует с собственного согласия и по желанию, становится совершенно очевидно, что если что-то идет не так, то это зависит от процесса обучения, а не от того, кого обучают.
   Озарение, которое возникает от этой игры у профессионалов, тоже достаточно забавно (и все остальные в тот же момент, что и вы, чувствуют ваше озарение – вы его не можете скрыть, а с другой стороны, вас окружает забавное сочувствие). Очарование игры, используемой просто как времяпровождение, состоит в том, что в нее может играть любой человек без какой-либо предварительной подготовки.
   Некоторые люди обладают удивительными способностями к этому. Как показывает мой опыт, обладающие хорошей интуицией, творческие, чрезвычайно эмоциональные люди становятся большими дрессировщиками, а спокойные, наблюдательные люди – прекрасными подопытными – как раз наоборот, чем можно предположить. И, – наконец, достаточно только взглянуть на комнату, заполненную народом, поглощенным происходящим процессом формирования (действия), когда все, кроме подопытного, сидят не шелохнувшись, а тело и мозг тренера сконцентрированы на задаче, чтобы увидеть, что этот эксперимент достоин кисти художника или пера писателя: это творчество. За исключением театра, ощущение творчества редко является групповым. И уже только с одной этой точки зрения обучающая игра представляет ценность.
   Мы провели несколько запоминающихся раундов обучающей игры в океанариуме «Жизнь моря», особенно запомнилась одна, в которой философ Грегори Батесон, который будучи подопытным у нескольких дрессировщиков дельфинов убедительно доказал, что его невозможно обучить, и не потому, что он стоял без движения – думал, а потому, что предлагал такое бесконечное разнообразие ответов, что просто засыпал ими дрессировщика. Другой интересный для меня раунд этой игры состоялся однажды после завтрака, на котором присутствовали шесть деловых женщин, мало знакомых друг с другом и не связанных общностью работы. После двух часов игры, в которой психотерапевт оказалась превосходным «животным», а танцовщица диско – блестящим "тренером, мы расстались, узнав друг друга много лучше и к тому же питая друг к другу большую симпатию.
   В 1980 г. я вела курс экспериментальной дрессировки у группы студентов одного из колледжей в Нью-Йорке. Мы играли в обучающую игру в классе, а основное ядро, состоящее из полдюжины наделенных дьявольским воображением девиц, начали играть в обучающую игру дома междусобой, работая обычно парами и формируя экзотические формы поведения, такие, как подниматься по лестнице задом наперед. В колледже их научили, с моей точки зрения, успешно, аналитическому мышлению, и они все очень тщательно продумывали как до, так и после каждого эксперимента по формированию (поведения) и энергично взялись за формирование поведения со смаком, присущим шестнадцатилетним. Они тут же принялись дрессировать родителей, применять положительное подкрепление для учителей и превращать неприятные сборища в веселые компании, избирательно подкрепляя желательное поведение. Ни до, ни после я никогда не встречала группу, с такой быстротой усвоившую как саму технику, так и ее возможности.
 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:09 | Сообщение # 18
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Ускорение процесса формирования: введение мишеней, подражание, моделирование   Профессиональные дрессировщики используют ряд приемов, чтобы ускорить процесс формирования. Три из них, которые вам могут быть полезны, это введение мишеней, подражание и моделирование.
   При введении мишеней, которые часто используются – при дрессировке морских львов и других животных, участвующих в представлениях, вы обучаете животное толкать носом мишень – скажем, кнопку на конце шеста или просто руку дрессировщика, сжатую в кулак. Затем, перемещая мишень и заставляя животное просто следовать за ней и толкать ее, вы можете получить все виды поведения, даже такие, как подъем на лестницу, прыжки или вертикальные стойки, следование за дрессировщиком, вход и выход из транспортировочной клетки и т. д. По сути дела мы используем мишень, когда хлопаем себя по бедру, подзывая собаку. Это движение, видимо, привлекает собак, а когда они приближаются, мы подкрепляем это поведение лаской. Похлопывание рукой по сидению, при приглашении кого-либо сесть рядом, тоже один из видов мишени. Группы японских туристов не теряют друг друга в толпе гораздо более высокорослых людей, следуя за флагом, который держит над толпой их гид – снова мишень. Использование для этих целей штандартов и знамен в битвах является традиционным.
   Подражание в природе свойственно некоторым животным и птицам, а также людям. Молодые особи всех видов учатся большинству из того, что они должны знать, наблюдая, а затем копируя поведение старших. В то время как психологи часто считают «обучение при помощи наблюдения» признаком разумности животного – у приматов оно хорошо выражено, у некоторых других животных плохо, – я думаю, что наличие или отсутствие этой способности у того или иного вида зависит от его экологии, т. е. ее роли в естественных условиях жизни, а не разума как такового. У некоторых птиц способность подражать поведению выражена чрезвычайно сильно. В Англии синицы выучились открывать оставляемые у дверей молочные бутылки, доставать из них сливки, этот навык с помощью подражания с такой быстротой распространился, что крышки молочных бутылок пришлось переделывать.
   Собаки мало способны к обучению при наблюдении; когда они делают то же, что и другие собаки, то обычно это потому, что отвечают на одни и те же стимулы, а не потому, что подражают. С другой стороны, кошки, которые, согласно мнению зоопсихологов, имеют более низкий уровень умственных способностей, прекрасные подражатели. Выражение «сорусаt» неслучайно. Если вы обучаете какому-либо трюку – скажем, звонить в колокольчик, чтобы пустили в дом, одну из кошек в доме, то и другие кошки вполне могут этому научиться без вашего обучения. Кошки могут даже подражать другим видам. Однажды вечером моя дочь в течение часа обучала своего пуделя сидеть на детском кресле-качалке и раскачиваться, используя в качестве подкрепления мелко нарезанную ветчину. Одна из кошек за этим наблюдала.
   Когда урок окончился, кошка по собственному почину вскочила на кресло и стала его раскачивать по всем правилам, поглядывая на нас в ожидании своей доли ветчины, которая конечно же была честно заработана.
   Я думаю, что эта сильно выраженная тенденция к подражанию объясняет, почему кошки не могут спускаться с деревьев. Лазанье вверх происходит более или менее автоматически: оно, как говорят биологи, является поведением с «жесткими связями». Когти при этом выпускаются, и кошка взбегает по дереву. Однако, чтобы спуститься вниз, кошке следует двигаться хвостом вперед, при этом загнутые вниз – когти тоже могут сослужить службу, но это, вероятно, навык, требующий обучения, или поведение с «гибкими связями» Я могу утверждать, потому что мне лично (посреди ночи, стоя на верхушке приставной лестницы) пришлось обучать кошку спускаться с дерева хвостом вперед. Я сделала это, чтобы в будущем избавить себя от горестных воплей застрявшей на дереве кошки, и действительно сформированное поведение сохранилось – она никогда больше не застревала на деревьях (хотя продолжала на них взбираться). Я думаю, что в природе кошки учатся тому, как поворачиваться и спускаться хвостом вперед, от своих матерей, лазая вместе с ними по деревьям, но поскольку мы их отнимаем от матерей в таком нежном возрасте – шесть-восемь недель, – эта возможность обучения через копирование утрачивается.
   Дельфины обладают выраженной тенденцией подражать друг другу, что облегчает процесс дрессировки. Чтобы получить выполнение одного и того же действия несколькими дельфинами, вы можете сформировать поведение у одного из них, а затем давать подкрепление другим за каждую попытку подражать. В неволе детеныши дельфинов часто разучивают трюки взрослых задолго до того как сами дорастут до подкрепления рыбой, и во многих океанариумах накопился опыт обучения «дублеров» – животных, непосредственно не задействованных, но наблюдающих за другими, участвующими в представлении. Было доказано, что они выучивали типы поведения, требуемые для представления, даже не получая за их выполнение подкрепления. Очевидно, для диких дельфинов возможность подражать своим сородичам-дельфинам должна быть важна для выживания.
   Мы можем и должны использовать подражание, когда для этого представляется возможность, при обучении людей физическим навыкам – танцам, катанию на лыжах, теннису и т. д. Человеку, показывающему действия, лучше стоять рядом или спиной к обучаемым, так, чтобы они могли следовать за его движениями, не выполняя каких-либо умственных преобразований. Чем меньше требуется разъяснений и чем меньше используется словесных описаний, тем лучше пойдет подражание. В некоторых случаях, если вы хотите обучить навыку, выполняемому правой рукой (скажем, вязанию) левшу, вы должны сесть к нему или к ней лицом и таким способом добиться, чтобы, подражая вам, обучающийся выполнял движения, являющиеся зеркальным отражением ваших.
   Конечно, большая часть сформированного поведения наших детей обязана своим происхождением подражанию. Они видели, что и как мы делаем, то и делают сами, как в хорошем, так и в плохом. Не так давно утром на почте трое маленьких детей устроили такую свалку, что с трудом можно было слышать что-либо кроме этого шума. Их мать, стоявшая в очереди, несколько раз громко кричала, прежде чем ей удалось усмирить их и призвать к тишине. «А как бы вы заставили детей вести себя тихо?» – спросила она работницу почты. «Постарайтесь сами говорить тише», – справедливо ответила почтальон. Обозреватель Юдифь Мартин («Мисс Манеры») считает, что когда обучаешь хорошим манерам детей, то в течение всего периода обучения – «от рождения до свадьбы» – все в доме должны есть аккуратно, разговаривать вежливо и по крайней мере проявлять хотя бы видимость интереса к делам и словам других.
   Третий прием ускорения формирования – моделирование – (лепка) состоит в том, чтобы заставить обучающегося выполнять пассивно (двигать им как марионеткой) действие, которое должно быть разучено. Игроки в гольф проделывают это, когда обхватывают рукой новичка сзади, берутся за клюшку и делают клюшкой, находящейся в руке обучаемого, нужный замах. Некоторые из исследователей, которые обучали обезьян знаковому языку, применяли моделирование очень широко. Обучающий держит руки молодого шимпанзе и кладет их нужным образом или делает нужное движение; в конце концов обезьяна запоминает их и будет выполнять спонтанно. Моделирование составляло секрет «живых статуй» – циркового представления, очень популярного на грани нынешнего и прошлого веков, в которой люди и лошади принимали позы знаменитых произведений живописи и скульптуры, – на публику производила впечатление эта неподвижность. Когда загорался свет, возникали картины типа войск Наполеона при Ватерлоо, застывшие в своем движении, причем не только люди, но и лошади с шеями, изогнутыми дугой, с передними ногами, поднятыми в воздух, как будто окаменевшие. Мне говорили, что это достигалось с помощью массирования лошадей в течение нескольких часов, пока они совершенно не расслаблялись, и тогда, как глине, им придавали нужные позы, подкрепляя удержание этих поз.
 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:10 | Сообщение # 19
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline
Я всегда несколько сомневаюсь в отношении применения моделирования как методики обучения, несмотря на то, что оно широко используется. Пока субъект не начнет выполнять какие-либо действия или по крайней мере не делает попыток их выполнять без того, чтобы его поддерживали, подталкивали или двигали им, я не уверена, что происходит какое-либо значительное обучение. Часто все, чему субъект при этом обучается, – это позволит вам им манипулировать: собака, которую учат подносить дичь, обучится разрешать вам держать закрытым ее рот, когда в нем поноска, но, когда вы его отпустите, она ее бросит; начинающий ходить ребенок, будучи посажен на высокий стульчик, сидит на нем спокойно до тех пор, пока удерживаете его, но поднимается и начинает вылезать, как только вы отпустите руку. В данном случае обучается тот, кто лепит поведение, – обучается держать или вести в течение все более и более длительного времени.
   Существует мнение, что если производить с субъектом одно и то же действие в течение длительного времени или достаточно часто, то в конце концов он усвоит, как действовать. Иногда это так, но в действительности может пройти очень много времени, а на пути от подталкивания до само стоятельного выполнения необходимо озарение: «Ага! Они хотят, чтобы я делал это сам». Это слишком высокий спрос с животного. И даже если ваш подопытный своего рода Эйнштейн, повторение в надежде на то, что блеснет озарение, является бесплодной тратой ценного дрессировочного времени. Чтобы моделирование работало, его надо сочетать с формированием поведения. Когда вы ставите субъекта в определенную ситуацию или вынуждаете производить движения, вы откликаетесь на его малейшую попытку начать нужное движение, и эту попытку вы подкрепляете. Челюсти собаки хотя бы слабо сомкнулись на поноске, замах игрока в гольф стал более плавным, руки молодого шимпанзе сами по себе пришли в движение, и вы поощряете этот момент.
   Кроме того, вы можете сформировать новый навык при уменьшении моделирующих влияний. Комбинация моделирования и выработки часто оказывается очень эффективным способом обучения какому-либо поведению, но при этом работает комбинация, а не одно моделирование.
 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:11 | Сообщение # 20
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline
Особые ученики

   Можно формировать поведение почти любого существа.
   Психологи обучали крошечных детей движением руки гасить и зажигать свет в комнате. Можно обучать птиц. Можно формировать поведение рыб. Однажды я обучала большого краба-отшельника звонить в колокольчик, собирающий к обеду, дергая клешней за шнурок. (Фокус заключался в том, чтобы дать крабу пищу в тот момент, когда клешня, двигающаяся бесцельно, коснется шнурка. Я пользовалась длинным анатомическим Пинцетом, чтобы подносить кусочки креветки прямо к его челюстям.) Профессор Гарвардского университета Рихард Хернетейн рассказывал, что однажды он обучал морского гребешка хлопать раковиной за пищевое вознаграждение. Дрессировщики морских млекопитающих любят хвастаться что они могут обучить любое животное выполнить любое действие, для которого у него имеются физические и умственные возможности, и насколько мне известно, это так и есть.
   Одним из результатов занятий по формированию поведения, особенно если они приносят обучаемому успех, является увеличение продолжительности удерживания внимания; фактически вы формируете продолжительность участия. Однако некоторые организмы, как и следует ожидать, не обладают способностью к длительному удерживанию внимания. От незрелых организмов – щенков, жеребят, детей – никогда нельзя требовать более трех-четырех повторений данного действия, попытки выжать что-либо сверх этого могут отбить схоту или испугать. Это не значит, что незрелые организмы не могут обучаться. Они учатся все время, но короткими периодами.
   Один знакомый капитан рыболовного судна обучал свою четырехмесячную внучку выполнять просьбу «Дай пять!», и то, как малыш с энтузиазмом шлепал своей ладошкой по его лапе, наподобие приветствия музыкантов джаза, никогда не оставляло зрителей равнодушными. Но он добился этого несколькими, почти моментальными «уроками».
   Но биологические объекты вынуждены обучаться не только в детстве. Некоторые типы поведения одним видам даются с легкостью, а другим они трудны. Свиньям, например, по-видимому, трудно переносить что-либо во рту, но они с легкостью обучаются толкать предмет пятачками. Большин ство пород собак выведено, по-видимому, с определенными поведенческими тенденциями: вряд ли кому-либо потребуется обучать колли пасти овец, так как необходимое поведение уже установлено и даже усилено с помощью отбора; но вы зададите себе трудную задачу, если решите научить пасти овец бассета. Некоторым навыкам гораздо легче обучиться на определенных этапах развития; детеныша мангуста можно приручить и превратить в восхитительное домашнее животное в возрасте шести недель, но не позже. Обычно считается, что люди усваивают языки легче в детском возрасте, нежели во взрослом, хотя лингвисты недавно обнаружили, что взрослые, которые хотят работать, могут, вероятно, выучить новый язык быстрее, чем большинство детей и подростков. Поведением, которому, я думаю, действительно очень трудно обучиться взрослым людям, является плавание. Мы являемся одним из тех немногочисленных видов, для которых плавание не является естественным, и хотя вы можете обучить взрослого держаться на воде и делать правильные движения, я никогда не видела, чтоб кто-либо мог резвиться и хорошо чувствовать себя на глубине, если не был обучен плаванию в детстве.


 
А как насчет того, чтобы формировать свое поведение?

   Существуют всевозможные программы изменения собственного поведения: бросаем курить, следим за своим весом и т. д. Большинство этих программ опирается в основном на метод формирования поведения, обычно называемый модификациями поведения, они могут быть или не быть успешными. Трудность, как мне кажется, состоит в том, что вы должны сами себе давать подкрепление. Но когда вы подкрепляете сами себя, исчезает элемент неожиданности – ученик всегда знает, чего стоит тренер. При этом очень просто сказать: «Черт с ней, с еще одной звездочкой в моей карточке, я лучше выкурю сигарету».
   Доказано, что любая программа самовоспитания может служить лишь некоторым людям. Другие могут добиться успеха, только попробовав три или четыре различные программы или после нескольких повторений данного метода. Фактически такие люди могут успешно изменить свою привычку или покончить с пристрастием, но вряд ли это получится с первого раза. Некоторым может в значительной мере помочь внушение или самовнушение. Редактор одного крупного издательства рассказывал мне, что он смог избавиться от очень сильной привычки к курению, научившись от гипнотизера способности впадать в легкий транс с помощью самовнушения и повторять как заклинание фразу вроде «Я не хочу курить» всякий раз, когда он чувствовал непреодолимое желание взять сигарету. По его представлению этот прием «создавал завесу» между ним и сигаретой; облегчение и поздравление себя с победой, когда желание проходило, служило подкреплением. Возможно, такие методы самовнушения привлекают к работе тренера подсознание, что позволяет несколько отделиться от самого субъекта, который представлен сознательной сферой, и тем самым сделать как отрицательное, так и положительное подкрепление более эффективным.
   Во время написания этой книги я из любопытства опробовала несколько формальных программ формирования поведения: две, направленные на групповое обучение, и две программы самоусовершенствования, направленные на то, чтобы бросить курить, обучиться медитации, следить за весом и правильно тратить деньги. Все они были умеренно успешными, но не всегда сразу; некоторые начинали давать результаты только примерно через год. Я обнаружила, что единственным наиболее успешным приемом самоподкрепления является постоянная регистрация результатов, которая может быть использована во всех четырех программах.
   Нужно было вести регистрацию так, чтобы улучшение было видно сразу. Я использовала графики. С их помощью моя виновность за упущения могла уменьшаться при взгляде на график, на котором было видно, что несмотря ни на что я сейчас нахожусь на более высоком уровне, чем шесть месяцев тому назад. Еще, может быть, далеко до совершенства, но «кривая», или наклонная линия, графика шла в нужном направлении, и это является зримым доказательством улучшения; и хотя это само по себе является слабым, медленно действующим подкреплением, оно создает достаточную мотивацию, чтобы продолжать мои занятия.
   Одним из видов формирования собственного поведения, который прекрасно работает, является обучение с помощью компьютера. В программу компьютера могут быть заложены забавные подкрепления, и вследствие этого обучение идет быстро и весело. Оно становится многообещающим применением законов положительного подкрепления.


 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:12 | Сообщение # 21
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Выработка поведения без помощи слов

   В обычных ситуациях обучения, таких, как уроки тенниса, субъект знает, что ее или его обучают, и обычно охотно включается в этот процесс. Поэтому вам не обязательно дожидаться нужной реакции и подкреплять ее. Вы можете без особого вреда словами направлять поведение: «Делай так. Хорошо. Теперь повтори дважды. Хорошо». Однако в нестандартных ситуациях лучше обойтись без инструкций и (словесных) обсуждений. Предположим, ваш сосед по комнате – неряха, который повсюду разбрасывает грязную одежду, а словесные внушения – выговоры, просьбы – все остается без результатов. Можно ли выработать аккуратность?

 
Возможно.   Конечно, вы должны наметить план выработки, начальный и промежуточные ходы, при помощи которых вы достигнете желаемой цели. Например, чтобы грязное белье каждый раз клалось в корзину, вы можете начать с одного носка и в один прекрасный день «направить» поведение, открыв крышку корзины и сделав так, что носок вот-вот выпадет на пол. Подкрепление может быть словесное, тактильное или любое другое, которое, как вам кажется, скорее всего найдет отклик или будет благосклонно принято вашим соседом. Люди не глупы, они изменяют свое поведение, чтобы получить подкрепление. Даже если раскидывание грязных вещей является своеобразным актом агрессии в отношении вас («Собери мою одежду, пижон!»), используя положительное подкрепление, вы можете получить устойчивый и зримый процесс в сторону, которую вы считаете приемлемым уровнем аккуратности.
   Однако в использовании процесса формирования существуют две ловушки. Первая состоит в том, что легче заметить ошибки, чем улучшение, и поэтому для таких вербальных существ, каковыми являемся мы, гораздо проще негодовать, когда критерий не достигнут, чем давать подкрепление, когда он достигнут. И это может свести на нет прогресс.
   Вторая опасность состоит в том, что если вы предполагаете сформировать чье-либо поведение, то очень заманчиво поболтать об этом. А такие разговоры – могут все разрушить. Если вы говорите: «Ты получишь награду» – за то, что положил белье в корзину, не куришь марихуану, тратишь меньше денег или за что-либо другое, – вы лишь совершаете подкуп или даете обещание, а не истинное подкрепление; при обучении, идущем по вашему плану, человек может иногда ему противиться и нарочно поступать не так как нужно. Чтобы добиться результатов, надо осуществлять формирование поведения, а не говорить о нем.
   А если вам удалось сформировать чье-либо поведение, то в дальнейшем также лучше этим не хвастаться. Некоторые этого совершенно не понимают и постоянно подчеркивают свою роль – в лучшем случае это проявляется в опеке, а это лучший способ нажить себе в лице субъекта врага на всю жизнь. Кроме того, если вы помогли кому-то улучшить какой-либо навык или избавиться от плохой привычки, меняя в качестве подкрепления собственное поведение, на кого падает основная тяжесть работы? На субъекта. Умные родители никогда не раззванивают повсюду о том благе, которое они совершили, воспитывая своих, детей. Во-первых, мы все знаем, что эта работа никогда не кончается, а во-вторых, дети заслуживают похвалы – хотя бы за то, что выдерживают все педагогические ошибки, которые мы совершаем.
   Так как формирование поведения людей может или даже должно происходить в несловесной форме, то некоторые воспринимают это как своего рода злонамеренные манипуляции. Мне кажется, что это не от недопонимания. Причина того, что формирование должно быть невербальным, состоит в том, что мы имеем дело с поведением, а не с идеями, и не только с чьим-нибудь поведением, но и со своим собственным.
   Однако поскольку вы можете формировать поведение людей без того, чтобы то, что вы делаете, доходило до их сознания, и поскольку, не имея формального согласия на то, чтобы быть обученным, как это бывает при уроках игры в теннис, вы едва ли не осязаны формировать людское поведение на невербальном уровне, то не возникает ли возможность заставлять людей совершать ужасные вещи?
   Конечно, да, особенно если вы в качестве отрицательного подкрепления используете такие резко неприятные стимулы, которые вызывают истинный страх и даже ужас. В лабораторных условиях психологи обнаружили феномен названный «выученная беспомощность». Если животное обучено избегать неприятного стимула, такого как удар электрического тока, при помощи нажима на рычаг или перемещения в другую часть клетки, где нет абсолютно никаких способов избежать удара тока, оно постепенно прекращает все попытки отделаться от неприятности. Оно становится полностью податливым и пассивным, и может даже лежать и получать наказания даже тогда, когда снова появляется путь к свободе. Аналогом этого феномена у людей возможно является «промывание мозгов». Если человек подвергается строгой изоляции и неизбывному страху или боли, и если неприятные стимулы в последующем используются в качестве отрицательного подкрепления, то в тех случаях, когда человек может избегнуть или прекратить их действие, изменив поведение, – ну, тогда… животные обычно погибают, а люди оказываются более стойкими, и некоторые начинают делать все что угодно, чтоб избежать отрицательного подкрепления.
   Фотографии заложницы, держащей автомат при ограблении банка, тому доказательство. Но так как захватившим ее в плен не понадобилось никакой книги о том, как этого добиться, то не лучше ли каждому из нас в качестве защиты от таких происшествий понимать, как действуют законы формирования поведения?
 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:14 | Сообщение # 22
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline
III. УПРАВЛЕНИЕ С ПОМОЩЬЮ

СТИМУЛОВ. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ БЕЗ

ПРИНУЖДЕНИЯ


   Все, что вызывает какую-либо поведенческую реакцию, называется стимулом. Некоторые стимулы способны вызывать реакции без какого-либо обучения или тренировки: мы вздрагиваем от громкого звука, моргаем от яркого света, нас тянет в кухню, когда до нас доносится аппетитный запах; животные поступают точно так же. Такие звуки, свет и запахи называются безусловными, или первичными, стимулами.
   Другие стимулы заучиваются благодаря ассоциации. Сами по себе они могут ничего не значить, но становятся выделяемыми сигналами для поведения; сигналы светофора заставляют нас стоять или идти, мы вскакиваем, чтобы снять трубку зазвонившего телефона, на шумной улице оборачиваемся, услышав свое имя и т. д., и т. д. Ежедневно мы отвечаем на множество выученных сигналов. Они называются условными, или вторичными, стимулами.
   При формальном тренинге львиная доля усилий приходится на образование условных сигналов. Сержант, занимающийся строевой подготовкой со взводом новобранцев, и хозяин собаки на дрессировочной площадке в равной-мере стремятся сделать в основном так, чтобы обучающиеся повиновались командам, которые в действительности являются условными сигналами. Фокус не в том, что собака может сидеть, а человек останавливаться, фокус в том, что это делается четко и по команде. Вот что мы называем повиновением – не просто выполнение действия, но гарантия того, что оно будет выполнено по сигналу. Психологи называют это «поставить поведение под контроль стимулов». Это вырабатывается с трудом, выработка основывается на правилах, а правила нуждаются в проверке.
   А что, если у вас нет в мыслях становиться хозяином собаки и вы не собираетесь тренировать спортивную команду?
   Вам все равно может пригодиться понимание того, что такое стимульный контроль. Например, если ваши дети бездельничают и не вдут на ваш зов, вы плохо владеете стимульным контролем. Если вы руководите людьми и вам иногда приходится два или три раза повторять – приказ или инструкцию, прежде чем они будут выполнены, то значит у вас проблемы со стимульным контролем. Разве не случается, что вы говорите: «Я тебе уже однажды сказала, я говорила тебе тысячу раз, не…» (Не хлопай дверью, или не клади мокрый купальник на кровать, или что-либо в этом роде.) Когда сказать один или тысячу раз недостаточно, поведение не управляется стимулами.
   Иногда может казаться, что мы обладаем стимульным контролем когда в действительности этого нет. Мы предполагаем, что сигналу или команде должны подчиниться, а этого не происходит. Самой распространенной реакцией на это является усиление сигнала. Так, официант не понимает вашего французского? Говорите громче. Чаще всего это не помогает. Субъект должен распознавать сигнал, иначе безразлично, кричите ли вы что есть мочи или даже ревете с помощью усилительной аппаратуры рок-ансамбля, на вас будут смотреть невидящим взором.
   Другой реакцией человека на игнорирование условного сигнала является бешенство, которое действует только в том случае, если субъект проявляет преднамеренное непослушание, не давая твердо заученного ответа на хорошо выученный сигнал. При этом иногда, показав характер, можно получить хорошее поведение.
   Бывает, что субъект отвечает правильно, но с очень большой задержкой или через пень-колоду. Часто неуклюжие ответы на команды определяются тем, что субъект не обучен отвечать быстро. Без положительного подкрепления не только за правильный, но и за проворный ответ на сигнал у субъекта нет шансов усвоить, что успех приносит быстрое повиновение стимулам. При этом поведение в действительности не контролируется стимулами.
   Реальная жизнь изобилует плохой организацией управления с помощью стимулов. Как только один человек пытается проявить власть, другой оказывается в опасности проявить «непослушание» В действительности проблема состоит в непонимании команд или сигналов, которым он поэтому не может повиноваться Это примеры плохой коммуникации или нечеткого управления с помощью стимулов.

  
Правила управления с помощью стимулов

   Для того, чтобы управлять с помощью сигналов, надо сформировать нужное поведение, а затем, когда оно осуществляется, делать так, чтобы оно происходило во время или сразу после какого-либо определенного сигнала. Этот стимул затем становится ключом, или сигналом, поведения.
   Например, предположим, что вы заставляете собаку садиться, надавливая на крестец и подтягивая за ошейник. Это безусловные стимулы, они действуют без обучения. Затем вы подкрепляете любое самостоятельное проявление собакой этой позы, формируя соответствующее поведение. Делая это, вы произносите команду «Сидеть!», которая первоначально ничего не значит для собаки (конечно, подойдет и любое другое слово на любом языке). Когда собака усвоит, что вам иногда надо, чтобы она села, она иногда станет выполнять это действие во время или после предъявления сигнала, или условного стимула, команды «Сидеть!». В конце концов она начнет выполнять действие точно в соответствии с тем, что ей приказывают.
   Теперь поведение находится под контролем стимула, не так ли? Еще нет. Проделана только половина работы. Животное следует также обучить – и это специальная тренировочная задача – не садиться без команды. Установление управления поведением стимулами не является завершенным, пока оно совершается и в отсутствии условного сигнала.
   Это, конечно, не означает, что собака должна целый день стоять, пока вы не скомандуете: «Сидеть!». Она может садиться сколько ей вздумается. Однако во время тренировок или работы, когда предполагается использование условных стимулов, «пуск» и «стоп» сигналы должны быть твердо установлены, чтобы выполнение команды было надежным.
   Итак, полный контроль с помощью стимулов определяется четырьмя условиями, к каждому из которых следует относиться как к самостоятельному разделу тренировочной задачи, самостоятельному пункту программы выработки.
   1 Поведение всегда осуществляется сразу после подачи условного стимула (собака садится, "когда ей приказывают).
   2. Поведение никогда не возникает в отсутствие стимула (во время занятий или работы собака никогда не садится спонтанно).
   3. Поведение никогда не наблюдается в ответ на другие стимулы (если вы говорите: «Лежать!», собака не должна садиться).
   4. Никакое другое поведение не возникает в ответ на данный стимул (когда вы говорите. «Сидеть!» собака не должна ложиться или скакать и лизать ваше лицо)
   Только когда все четыре условия соблюдаются, собака действительно полностью и окончательно понимает команду «Сидеть!». Теперь вы действительно управляете ею с помощью стимула.
   Где в реальной жизни мы используем или нуждаемся в таком полном управлении с помощью стимулов. Ну к примеру, в музыке. Дирижеры оркестра часто создают очень сложную систему сигнального управления, а на репетиции дирижер может встретиться с самыми разнообразными неправильными реакциями. Например, он может дать сигнал означающий одно, – скажем, «форте», усиление звучания и не получить его, может быть, вследствие того что еще недостаточно прочно установлено значение сигнала. Или он может и не давать сигнала усиления, а тем не менее получить слишком большую интенсивность звука. Особенно этим отличаются духовые инструменты классических оркестров, Рихард Штраус в юмористическом своде правил для начинающих дирижеров говорил: «Никогда не подбадривайте взглядом играющих на духовых инструментах» Дирижер может дать сигнал, требующий другого, – допустим, «престо» а вместо увеличения темпа получить усиление звучания солисты теноры проделывают это весьма часто Наконец, дирижер может требовать включения большего числа исполнителей, а вместо этого получить множество ошибок, так происходит с хористами-любителями. Каждый тип неправильного ответа на условный стимул должен быть исправлен с помощью тренировки, прежде чем дирижер будет уверен, что у него или у нее адекватное сигнальное управление.
   Так же жизненно важно сигнальное управление в военном деле. Занятия по строевой подготовке с новобранцами – утомительное и трудоемкое дело, и им самим оно может казаться трудным и бессмысленным, но оно выполняет очень важную функцию. Строевая подготовка не только вырабатывает точные реакции на строевые команды, что даст возможность командирам с легкостью приводить в движение большие группы людей, но она также вырабатывает навык ответа на условный сигнал вообще: повиновение команде, которое в конце концов является не столько умственным актом, сколько выученным умением, являющимся решающим, а часто и жизненно важным для солдата. С тех пор как были придуманы армии, строевая подготовка являлась способом выработки этого навыка.


 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:15 | Сообщение # 23
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Что может быть сигналом?

   Условным стимулом – выученным сигналом может быть все, абсолютно все, что может быть воспринято. Флаги, свет, слова, прикосновения, вибрация, хлопки пробок шампанского – короче говоря, безразлично, какой сигнал вы используете Коль скоро субъект может воспринимать его, сигнал может быть использован для вызова выученного поведения.
   Дельфинов обычно тренируют с помощью воспринимаемых зрением сигналов, руки, но я знаю одного слепого дельфина, который выучил много разных типов поведения в ответ на различные прикосновения. Пастушьих собак обычно дрессируют с помощью сигналов, поданных рукой и голосом. Однако в Новой Зеландии с ее широкими просторами, где собака может находиться очень далеко, в качестве условного сигнала используют пронзительные свистки, которые слышны на большем расстоянии, чем голос. Когда новозеландский пастух продает такую собаку, покупателем может оказаться человек, живущий за много миль; так как свистки невозможно записать на бумаге, то старый хозяин обучает нового командам по телефону.
 У рыб можно выработать условный рефлекс на звуки или свет – мы все знаем, как аквариумные рыбки устремляются к поверхности, если постучать по стеклу или включить свет. А человеческие существа могут выработать условные связи практически на все что угодно.
   В тренировочной ситуации полезно, чтобы для всех субъектов были одни и те же ключи и сигналы, чтобы не только дрессировщик, но и другие люди могли вызывать данное поведение. Поэтому дрессировщики склонны строго следовать традициям в использовании условных стимулов. Во всем мире лошади под седлом начинают движение, когда вы толкаете их пятками в бока, и останавливаются, когда вы натягиваете поводья. Верблюды в зоопарке Бронц ложатся, когда слышат команду «Каш!», даже если рядом с ними никого нет, включая их дрессировщика, говорящего по-арабски; и любой человек знает, что надо сказать, чтобы верблюд лег.
   И то, что живущих в Нью-Йорке верблюдов можно с тем же успехом обучить ложиться при словах «Спокойно, крошка!», не имеет ни малейшего значения.
   Поэтому-то профессиональные дрессировщики не могут понять, что многие условные стимулы выбраны произвольно. Однажды в платной конюшне я работала с молодой лошадью на корде, обучая ее команде «Вперед!». Тренер конюшни смотрел на это с отвращением и наконец сказал: «Так ничего не выйдет – лошади не понимают „Вперед!“, надо цокать». Потом взял веревку у меня из рук, сказал: «Тцо-тцо» и стеганул жеребенка по крупу свободным концов веревки, что естественно тотчас же вызвало движение вперед.
   «Понятно?» – сказал он, считая свои слова доказанными.
   Я поняла. С тех пор, воспитывая моих пони, я обучала их слушаться не только моих команд, но и любой возможной системы понуканий, окриков, применяемой другими дрессировщиками. Это избавило меня от неприятностей и заставило говорить обо мне как о подающем надежды дрессировщике-любителе. По крайней мере мне не приходилось переделывать моих сигналов!
   Обучить пони двум системам команд не только возможно, но и легко. В то время, как на каждый отдельный сигнал вам надо получать только какое-либо одно поведение, вполне достижимо получение одного и того же поведения на несколько условных сигналов. Например, в переполненном людьми помещении оратор может потребовать тишины, воскликнув: «Тихо!», или встать и, подняв руку, жестом призвать к молчанию.
   А если присутствующие шумят и при этом находятся в некотором подпитии и, следовательно, отличаются рассеянным вниманием, поможет позвякивание ложкой по стакану. Мы все обучены осуществлять данное поведение в ответ на любой из, по крайней мере, трех этих стимулов.
   Введение второго условного стимула для выученного поведения называется переносом стимулов. Чтобы добиться переноса, вы предъявляете старый стимул – допустим, команду, поданную голосом, – как всегда, и новую команду – скажем, сигнал, поданный рукой, – и подкрепляете ответ; затем постепенно делаете старый стимул все менее и менее заметным и одновременно привлекаете внимание к новому, делая его очень выраженным, пока на новый стимул не будете получать столь же хороший ответ, даже тогда, когда старый стимул не предъявляется вовсе. Обычно этот процесс идет несколько быстрее, чем выработка ответа на первоначальный стимул; когда уже выработано «Выполняй это действие» и «Выполняй это действие по команде», то легче выработать «Выполняй это действие также по другой команде».


 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:16 | Сообщение # 24
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Интенсивность сигнала и стирание стимулов

   Не существует определенных требований к интенсивности и величине условного сигнала, вызывающего ответ. Первичные, или безусловные, стимулы, дают градуальный ответ в зависимости от интенсивности: реакция на резкий, колющий удар сильнее, чем на булавочный укол, и чем громче внезапный шум, тем сильнее мы вздрогнем. Однако условному стимулу достаточно быть узнану, чтобы вызвать полный ответ. Вы видите красный свет и останавливаете машину; быстрее или медленнее вы это делаете не зависит от размера светофора. До тех пор, пока вы распознаете сигнал, вы знаете, что делать. Поэтому, как только стимул заучен, возможно не только получить его перенос, но также постепенно его уменьшать, пока он не станет едва различим, но попрежнему будет давать те же результаты. Возможен случай, когда вы можете получать результаты при таких слабых сигналах, которые не видны постороннему глазу. Это называется «стирание» стимулов.
   Мы пользуемся стиранием постоянно: то, что поначалу должно быть очень массированным стимулом («Дик, нельзя сыпать песок на головы другим детям», – говорим мы, вытаскивая Дика из песочниц), со временем превращается в чуть заметный сигнал (просто поднять брови иди погрозить пальцем). Дрессировщики животных иногда добиваются поразительных, просто волшебных результатов с помощью стертых стимулов. Один из самых забавных номеров, которые я видела, проделывал попугай в Парке диких животных в Сан-Диего. Он разражался истерическим хохотом в ответ на чуть заметное движение руки дрессировщика. Представьте себе возможности этого трюка: «Педро, что ты думаешь о шляпе этого человека?» – «Ха-ха-ха!». Поскольку публика не замечает сигнал, единственное выученное попугаем поведение кажется результатом разумного сардонически-язвительного ответа на вопрос; а на самом деле это был четкий ответ на очень ослабленный стимул, а сардонический ум, если и присутствовал, то принадлежал дрессировщику, а может быть, сценаристу.
   Однако лучшие примеры обусловливания, стирания и переноса стимулов мне приходилось наблюдать не в мире дрессированных животных, а на репетициях симфонических оркестров. Будучи певцом-любителем, я занималась в нескольких оперных и симфонических хорах, которые часто управлялись заезжими дирижерами. В то время как многие из сигналов, которые подают дирижеры музыкантам, являются более или менее стандартизованными, у каждого из дирижеров есть свои собственные сигналы, и их значение должно быть усвоено в очень короткое время – время на репетицию часто лишь немногим превосходит время на выступление. Однажды на репетиции симфонии Малера «Воскрешение», как раз в тот момент, когда басы собирались вступить с обычной оглушительной силой, я увидела, как дирижер предъявил безусловный сигнал, предупреждавший: «Вступайте мягче», изобразив на лице страшную тревогу, пригнувшись к земле и заслонив лицо рукой, как бы защищаясь от удара. Все поняли смысл переданного сообщения, и в следующие несколько минут дирижер смог ослабить сигнал и уменьшить интенсивность звучания всех частей хора с помощью предостерегающего взгляда, легкого движения спины, имитирующего припадание к земле, или чуть заметного отголоска от прежнего жеста, и наконец, только вздрагивание плеч. Столь же часто дирижеры осуществляют перенос стимулов, сочетая какой-либо известный или самоочевидный жест – скажем, – поднятие ладони кверху для обозначения «Громче» – с незнакомым жестом, таким, как присущий только ему наклон головы или поворот тела – однажды, сидя слева от дирижера среди альтов, я наблюдала дирижерский жест, управляющий громкостью звучания альтов с помощью левой брови.
   Одним из результатов введения управления с помощью стимулов является усиление внимания субъекта, необходимое, если он хочет получить подкрепление за правильный ответ, особенно, если стимулы подвергаются стиранию. Бывает, что субъект способен воспринять столь слабые сигналы, в которых не отдает себе отчета сам дрессировщик, подающий их. Классический пример этого – Умный Ганс, лошадь, живущая в Германии. Это было в начале века; ее считали гениальной. Ударами копыт она могла считать, производить арифметические действия, складывать из букв слова и даже извлекать квадратные корни; правильные ответы, конечно, подкреплялись лакомством. Хозяин, в прошлом школьный учитель, был совершенно уверен, что обучил лошадь читать, думать, заниматься математикой и вступать в общение. И действительно лошадь «отвечала» на вопросы даже в отсутствие хозяина. Многие ученые мужи приезжали в Берлин изучать Умного Ганса и убеждались в его гениальности. И лишь одному из психологов удалось показать, что лошадь ориентируется на какой-то сигнал, и, если никто из присутствующих не знает ответа, удары копыта носят неопределенный характер. Потребовалось длительное время и дальнейшее исследование, против которого восставали те, кто был убежден в гениальности лошади; чтобы показать, что сигналом к прекращению ударов копыта был легкий подъем головы хозяина или любого другого человека, задающего вопрос, когда достигалось правильное число, это движение, первоначально усиливаемое широкополой шляпой, которую носил учитель, теперь было столь малым, что его почти не было видно (никому, кроме Умного Ганса), но оно почти не поддавалось подавлению произвольным усилием. Вот поэтому лошадь могла ориентироваться, когда прекращать удары копытом, наблюдая за любым человеком, а не только за хозяином. Феномен Умного Ганса стал нарицательным для любого случая, когда внешне поразительное поведение, начиная от разума животного, кончая психическими явлениями, на самом деле управляется какими-либо мельчайшими или стертыми проявлениями поведения экспериментатора, ставшими условными стимулами для субъекта.


 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:17 | Сообщение # 25
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Условные стимулы, вызывающие отвращение

   Единственным случаем, где сила условного стимула, по-видимому, имеет значение, является обычно дрессировка домашних животных – рывок за поводья или привязь, легкий удар по бокам лошади – все это размытый вариант первоначального безусловного стимула, резкого рывка или толчка, сильного удара рукой, которые вызывают ответ, не требующий обучения. Поэтому, если слабый стимул не действует, создается впечатление, что ответ возрастает, если вы усилите стимул. Однако попытки осуществить это на практике встречают большие затруднения.
   Выученные сигналы и первоначальные стимулы совершенно различны по своей природе, а новички обычно это не учитывают. Если они не получают ответа, скажем, на легкий рывок, они дергают чуть сильнее, затем еще немного сильнее, и все совершенно без пользы, так как лошадь или собака с той же возрастающей силой тянут в другую сторону.
   Профессиональные дрессировщики имеют обыкновение работать над сигналом и применять силу раздельно; они дают условный стимул, и если животное ему не повинуется, они, минуя все градации, немедленно вызывают нужное поведение чрезвычайно сильным неприятным стимулом, способным «освежить память», как выражается один дрессировщик лошадей. Такую же функцию выполняет парфорс в дрессировке собак. При умении даже небольшой человек, используя такой ошейник, может добиться такого рывка, который будет достаточен, чтобы свалить с ног датского дога.
   Имея в запасе эти первичные стимулы, можно быстро получить хороший ответ на очень слабые рывки, и, как замечает английская дрессировщица Барбара Вудхаус, это в конечном счете гораздо лучше, чем постоянно дергать и тянуть за шею бедное животное к каким-то промежуточным и бессмысленным целям.


 
Время отставления

   Чтобы добиться точности ответа на условный стимул, полезно применять прием ограничения времени отставления.
   Допустим, ваш подопечный обучился совершать какое-либо действие в ответ на условный сигнал, но обычно имеется некоторый интервал времени между предъявлением стимула и ответом субъекта. Вы пригласили людей на ужин, и они немного запоздали, или ваш слон после сигнала к остановке постепенно замедляет ход и наконец останавливается.
   Если вы хотите, то, используя ограничение времени отставания, можете в процессе тренировки так сократить этот интервал, что поведение будет возникать так быстро, как это только физически возможно.
   Вы начинаете с того, что устанавливаете нормативный интервал, с которым обычно наблюдается поведение; затем вы подкрепляете только то поведение, которое совершается в течение этого интервала. Поскольку живые существа характеризуются вариабельностью, некоторые ответы будут выходить за пределы интервала и за них не будет даваться подкрепление. Например, если вы подаете ужин точно в назначенное в приглашении время, а не ждете опоздавших, то они рискуют получить все холодное или застать меньший выбор.
   Когда вы подобным образом установите временной интервал и будете давать подкрепление только на его протяжении, то скоро вы обнаружите, что постепенно все ответы начинают наблюдаться в его пределах и ни один не выходит за него. Теперь вы снова можете подтянуть гайки. Достаточно ли пятнадцати минут, чтобы семья собралась? Начните подавать на стол через двенадцать минут после того, как всех позвали, или через десять. Как быстро вы будете закручивать гайки, должно быть точно определено; как и при каждом процессе выработки желательно находиться в тех пределах, в которых наиболее часто наблюдается данное поведение.
   Животные и люди имеют очень развитое чувство времени и чрезвычайно четко реагируют на выработку времени отставания, но дрессировщик не должен полагаться на авось.
   Пользуясь часами или даже секундомером, если хотите, чтобы выработка отставления работала на вас. Для поведения ближайших окружающих, включая себя, сократите время ответа, скажем, с пяти тактов до двух. И конечно, если вы работаете с людьми, не обсуждайте ваши действия; вы не получите ничего, кроме возражений. Просто делайте и смотрите, что получается.
   В 1960 г. в океанариуме «Жизнь моря» одним из наиболее эффектных номеров, всегда привлекавших внимание, была группа из шести небольших дельфинов, выполнявших различные акробатические трюки в воздухе синхронно. Они совершали различные прыжки и повороты в ответ на подводные звуковые сигналы. Первоначально, когда сигналы только вводились, прыжки, вращения и все остальные действия, которые от них требовались, возникали спорадически с интервалами пятнадцать-двадцать секунд. Но использовав секундомер и установив фиксированное отставание, мы смогли снизить время реакции до двух с половиной секунд. Каждое животное знало, что получить рыбу можно только выскочив в воздух и совершив нужный прыжок или вращение в течение двух с половиной секунд после начала сигнала.
   В результате дельфины располагались вокруг подводного источника звука навострив уши, и когда включался сигнал, поверхность бассейна просто взрывалась их телами, извергающимися в воздух; это было действительно зрелище. Однажды, сидя среди зрителей, я была поражена, услыхав, как какой-то человек профессорского вида, – по-видимому психолог, безапелляционно объяснял своим спутникам, что единственный способ, который мы могли применить, чтобы добиться такой реакции, является удар электрического тока.
   В реальной жизни ограничение времени отставания является попросту тем временем, которое вы считаете нужным ждать, пока просьба или инструкция будут выполнены. Родителей, начальников, и учителей, которые проявляют последовательность в выработке определенного временного интервала реакции, обычно считают хорошими, заслуживающими того, чтобы с ними иметь дело, даже если отставание – временное «окно», в течение которого должно осуществляться поведение, которое будет подкреплено, – очень короткое.


 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:18 | Сообщение # 26
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Предвосхищение

   Наиболее частым недостатком в управляемом сигналами поведении является предвосхищение: как только сигнал усвоен, субъект так стремится продемонстрировать требуемое поведение, что совершает его раньше, чем подается сигнал.
   Термин, описывающий это проявление, заимствован из опережающего поведения у людей при состязаниях в беге – опережая выстрел, фальстарт, ложная тревога. Люди, которые опережают указания и просьбы других, обычно считаются нетерпеливыми, выскочками или подобострастными; это очень раздражающая привычка, а вовсе не добродетель.
   На соревнованиях по выучке с доберман-пинчерами часто бывают неприятности. Хотя эти собаки прекрасно поддаются дрессировке, они столь возбудимы, что предвосхищают команды по малейшим намекам и начинают работать прежде, чем им в действительности приказывают, теряя при этом баллы. Предвосхищение является обычной ошибкой лошадей, с которых бросают лассо на родео. Предполагается, что ковбой и лошадь должны ждать за барьером, пока не пустят бычка, но возбужденная лошадь перескакивает барьер раньше сигнала.
   Ковбой иногда думает, что у него лошадь с высокими ходовыми качествами, но на самом деле это просто недостаточно выработанное управление с помощью сигналов.
   Другой чрезвычайно распространенный случай предвосхищения – офсайт в американском футболе. Один из игроков так нетерпелив, что продвигается на территорию другой команды до того, как подан сигнал игры, за что команду наказывают.
   С практической точки зрения ликвидировать предвосхищение можно, вводя тайм-ауты. Если субъект предвосхищает сигнал, и если это нежелательно, прекратите, всякую работу. Не давайте сигналов и ничего не делайте целую минутy. Каждый раз как субъект опередит выстрел, останавливайте часы. За нетерпение вы наказываете отставлением возможности работать. Это вызывает очень эффективное подавление опережения команды, в то время как выговоры, наказание или повторение могут оказаться вовсе недейственными.


 
Стимулы в качестве подкрепления: поведенческие цепи

   Как только стимул становится условным сигналом, происходит интересная вещь: он превращается в подкрепление. Вспомните звонок на перемену в школе. Звонок на перемену является сигналом, условным сигналом, означающим: «Вы свободны, идите и играйте». А кроме того, он воспринимается как подкрепление – дети рады, когда слышат его, и если бы они смогли сделать что-либо, чтоб заставить его прозвенеть скорее, они бы это сделали. Теперь представьте себе звонок на перемену, который не звонит, если в классе нет тишины. Ко времени перемены у вас будет очень тихий класс.
   Условный стимул – предвестник подкрепления, и поэтому он становится желаемым событием. Желаемое событие – это само по себе уже подкрепление, а потому вы с успехом можете подкреплять поведение, давая условный стимул другого поведения. Например, я вознаграждаю кошку лакомством, когда она подходит ко мне по команде – она этому научается и выполняет это. Теперь, если я буду говорить: «Ко мне» и вознаграждать ее за реакцию всякий раз как увижу ее – на камине, то скоро окажется, что кошка, стремясь получить лакомство, будет забираться на камин. Как вы помните, с точки зрения кошки, она обучает меня давать ей лакомство. Для этого она нашла способ заставлять меня произносить: «Ко мне». Теперь допустим, что я обучаю ее вспрыгивать на камин, когда я жестом показываю на него, подкрепляя правильные ответы либо пищей, либо командой «Ко мне». Затем я буду жестом указывать на камин всякий раз, когда: а) я знаю, что кошка голодна и б) когда она случайно перевернется через спину…
 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:20 | Сообщение # 27
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Я выработала цепное поведение.

   Поведенческие цепи – очень распространенное явление.
   В реальной жизни мы часто производим серии связанных действий, состоящих из многих отдельных поведенческих актов. Не надо далеко ходить за примерами – работа плотника или уборка квартиры – неплохая иллюстрация. Мы ожидаем, что и наши питомцы будут вести себя так же: «Подойди», «Сядь», «Ляг», «Следуй за мной» и так далее без перерыва и без видимого подкрепления. Эти длительные рады действий являются цепным поведением. В противоположность другим длительным действиям эти могут выполняться часами, сотни раз без напряжения, без сбоев, без задержек, поскольку каждый акт в действительности подкрепляется возможностью выполнить следующее, действие цепочки, и так до заключительного подкрепления выполнением всего дела, всей цепи.
   Однако поведенческие цепи рвутся и поведение рассыпается на элементы, если в цепочку вклинивается невыученный поведенческий акт, или действие, не находящееся под контролем стимулов. Вы не можете подкрепить субъекта сигналом, если он этот сигнал не распознает или не может выполнить то, что этот сигнал требует. Отсюда следует, что цепное поведение следует всегда вырабатывать с конца. Начинайте с последнего действия в цепи, удостоверьтесь, что оно усвоено и сигнал к его выполнению хорошо узнается, лишь потом переходите к разучиванию предпоследнего действия и т. д. Например, если при заучивании стихотворения, мелодии, текста речи, роли в пьесе вы разделите задания, скажем, на пять частей и начнете запоминать их в обратном порядке, с конца – вы всегда будете двигаться от того, что вы знаете слабее, к тому, что знаете более прочно, от материала, в котором вы не совсем уверены, к материалу, хорошо уже усвоенному, имеющему подкрепляющее действие. Запоминание материала в том порядке как он написан и должен воспроизводиться приводит к необходимости постоянно продираться от знакомой тропы в сторону более трудного и неизвестного, что – является неподкреплением. Подход к запоминанию материала как к цепному поведению не только убыстряет процесс запоминания, но и делает его более приятным.
   Поведенческие цепи – это особое понятие. Я часто сама спотыкалась на них, чувствуя, что надо вернуться к концу ряда, так как я не могу заставить животное, ребенка или себя выполнить кажущуюся простой последовательность действий, пока я не понимала, что пыталась выработать цепное поведение не с того конца. Когда делают пирог, – то глазурью его украшают в последнюю очередь, но если вы хотите обучить ребенка получать удовольствие от приготовления пирога, начните с того, что попросите «помочь» украсить его глазурью.


 
Пример цепного поведения: обучение собаки игре в фризби (пчелку)

   Один мой нью-йоркский знакомый каждый выходной ходил со своим золотистым спаниелем в Центральный парк, чтобы играть в «пчелку». Он рассказывает мне, что сплошь и рядом встречает людей, безуспешно пытающихся обучить своих собак этой игре. Это досадно, потому что игра в «пчелку» прекрасный способ тренировки собаки в городе. По сравнению с простым мячом «пчелка» летит медленнее и по неопределенной траектории, возможно, больше напоминает реальную дичь, заставляет собаку совершать прыжки в попытках поймать ее, что доставляет удовольствие и хозяину. И, наконец, игра в «пчелку» позволяет хозяину, оставаясь на одном месте, заставлять собаку бегать.
   Люди жалуются, что, когда они бросают «пчелку», собака наблюдает за ее полетом, продолжая оставаться на месте, хотя если ее раззадорить, то она будет прыгать, пытаясь схватить «пчелку», когда та пролетает мимо. В этой игре два дрессировочных момента: первый состоит в том, чтобы обучить собаку, на какое расстояние она должна отбегать за «пчелкой». Второй состоит в том, что данная игра – цепное поведение: сначала собака гонится за «пчелкой», затем ловит «пчелку», наконец, несет ее назад хозяину, чтобы он снова кинул ее. Поэтому каждому элементу этого сложного поведения следует обучать отдельно, и последнее действие в цепи, принос, должно быть выработано первым.
   Вы можете обучить приносу с очень маленьких расстояний даже в доме, используя предмет, который легко носить, скажем, старый носок. Большинство охотничьих собак приносят предметы сами, без обучения, собак некоторых пород, таких, как бульдоги, боксеры, необходимо обучать класть апорт около хозяина или отдавать его в руки, поскольку они предпочитают игры, в которых бы вещи у них отбирали.
   Когда по команде собака будет приносить предметы, обучите ее ловить «пчелку». Сначала заставьте собаку как можно сильнее заинтересоваться «пчелкой», двигая ее у самой морды. Позвольте ей несколько раз взять игрушку в рот и добейтесь, чтобы она отдала вам ее обратно, при этом, конечно, бурно поощряйте ее за возврат. Затем подбросьте игрушку в воздух, позвольте собаке завладеть ею в прыжке и заставьте отдать обратно. Затем вы тут же снова подбрасываете игрушку в воздух и бурно радуетесь, когда собака ее поймает. И теперь вы на прямой дороге к получению великолепного игрока в «пчелку».
   Расстояние бросков постепенно увеличивается, и собаке необходимо научиться следить за «пчелкой» и перемещаться так, чтобы поймать ее. Это требует тренировки, поэтому может понадобиться пара выходных, чтобы заставить собаку отходить на семь-восемь метров. Некоторым очень быстрым собакам удается оказываться точно на месте и ловить «пчелку» на таком большом расстоянии, на какое вы сможете ее забросить. Мне приходилось встречать необыкновенных собак, которые могли поймать «пчелку» на другом конце футбольного поля. Создавалось впечатление, что собаки получают удовольствие от точности своей оценки места падения.
   Блестящий бег или фантастические захваты в прыжках с переворотом, которые вызывают восторг зрителей, – тоже доставляют собаке радость. Тем не менее, поймав «пчелку», собака несет ее вам, поскольку последнее звено цепи разучено первым и поскольку именно это действие приводит к подкреплению, будь то ваша похвала или другой бросок. Разумеется, если вы будете невнимательны и собака будет систематически не получать похвалы или следующего броска не будет, принос подвергнется затуханию. И еще, когда собака слишком устает и не хочет больше играть, она начинает все хуже и хуже приносить «пчелку», медлит с возвращением и бросает ее на полпути. Это означает, что пора остановиться – вы оба уже взяли от игры все.


 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:21 | Сообщение # 28
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Генерализованное управление с помощью стимулов.   С большинством животных приходится сначала немного повозиться, чтобы установить управление их поведением с помощью стимулов, но часто к тому времени, как берете под контроль сигналов третий или четвертый тип поведения, оказывается, что животное как бы обобщает, у него появляется нечто вроде понимания идеи. Выучив три-четыре условных поведенческих акта, большинство субъектов, по-видимому, начинают распознавать определенные события в качестве сигналов, каждый из которых означает свой тип поведения, и что получение подкрепления зависит от правильного распознавания и ответа на сигналы. С этого момента введение условных сигналов становится простым. У субъекта уже имеется общая картина, и все что ему надлежит сделать – это научиться классифицировать новые сигналы и ассоциировать их с правильным поведением. Если вы, как дрессировщик, поможете питомцу, сделав это понятным, последующее обучение может идти само собой много быстрее, чем трудные начальные шаги.
  У людей обобщение происходит еще быстрее. Если вы вознаградили за ответ только на одну выученную команду, люди очень скоро начинают давать ответы и на другие команды, чтобы заслужить подкрепление. Мой друг Ли, учитель математики шестого класса школы в одном из непривилегированных районов Нью-Йорка, каждый учебный год начинает с того, что обучает школьников выбрасывать жевательную резинку, как только он попросит их об этом. Никакого принуждения. Просто: «Все, внимание, жевательную резинку изо рта. Хорошо! Стоп! Подождем, у Дорин она еще есть… великолепно! Она ее вынула. Молодец, Дорин!». Он говорит детям, что после урока они могут снова взять жевательную резинку (используя в качестве подкрепления слова «Класс свободен!»). Это может показаться фривольным и даже глупым (поскольку это стоит Ли вида жующих челюстей, чего он терпеть не может), но Ли установил, что этот первый опыт подготавливает его класс к тому, что выполнение его просьб создает возможность подкрепления. Конечно, подобно хорошему дрессировщику китов, он использует разнообразные подкрепления, помимо хороших отметок и собственной похвалы, включая игры, одобрение сверстников, более ранее окончание урока, даже раздачу жевательной резинки. И конечно, сначала он уделяет много времени жевательной резинке, вместо того, чтобы уделять его десятичным дробям, дети думают, что он помешан на резинке. Но дети так же придают значение его словам и считают, что имеет смысл делать то, что хочет Ли.   Другие учителя думают, что у Ли врожденное умение поддерживать тишину в классе, а директор считает его хорошим «дисциплинщиком». Что же касается Ли, то он считает детей достаточно сообразительными, чтобы обобщить свои реакции, и любит их за это. А жевательная резинка тут ни при чем.

 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:22 | Сообщение # 29
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Провалы преднаучения и вспышки раздражения

   Установление контроля над поведением с помощью стимулов часто порождает интересный феномен, который один из тренеров назвал «провалом преднаучения». Вы сформировали поведение и теперь пытаетесь сделать его управляемым с помощью стимулов. Но когда вам кажется, что субъект уже проявляет способность отвечать на стимулы, он внезапно перестает отвечать не только на стимулы, но и вообще давать нужные реакции. Он ведет себя так, будто никогда и не слышал о действиях, которые вы сформировали.
   Этот момент полностью обескураживает тренера. Вот вы очень изобретательно научили цыпленка танцевать, а теперь хотите, чтобы он танцевал только, когда вы поднимаете правую руку. Цыпленок смотрит на вашу руку, но не танцует.
   Или же он может стоять на месте, когда вы подаете сигналы, и начинать интенсивно отплясывать, когда никакого сигнала не было.
   Если вы построите график этой последовательности, то увидите постоянно идущую кверху линию, отражающую увеличение процента правильных ответов (т. е. ответов на сигналы), которая затем резко снижается, ибо соответственно правильность ответов падет до нуля (когда вы имеете букет отсутствия ответов и неправильных ответов). Однако если вы продолжаете упорно работать, затем внезапно наступает озарение: вдруг, совершенно случайно, субъект скачком начинает отвечать на команды действительно идеально – вы поднимаете руку, цыпленок танцует. Поведение управляется стимулами.
   На мой взгляд, происходит вот что: сначала субъект выучивает сигнал, не осознавая этого, дрессировщик видит только обнадеживающую тенденцию медленного нарастания правильного выполнения команд. Но затем субъект замечает (!) сигнал и осознает, что на него надо как-то отвечать, чтобы получить подкрепление. В этот период он уделяет большее внимание сигналу, чем проявляемому поведению. Конечно, при этом ответ отсутствует, так же как и подкрепление. Когда же, по случайному стечению обстоятельств, или в результате упорства тренера, субъект однажды осуществит реакцию при наличии сигнала и получит подкрепление, у него «возникнет картина». С этого момента он «знает», что означает сигнал, и отвечает на него правильно и уверенно.
   Я понимаю, что говорю по этому поводу много таких слов, как «отдает себе отчет», «знает» в отношении того, что происходит в голове субъекта, которые большинство психологов считают неприменимыми к животным. Однако при дрессировке животных иногда так оно и есть, что уровень правильных ответов постепенно нарастает, хотя внешне ничего существенного не происходит; трудно сказать, с какого момента, если таковой вообще существует, животное начинает осмысленно отдавать себе отчет в том, что делает. Но наличие провала преднаучения, по моему мнению, является отражением осознания, вне зависимости от того, какие процессы в это вовлекаются. Я могла обнаружить ярко выраженное проявление провала преднаучения (а следовательно, и своего рода сдвиг осознания) в данных Мишеля Уолкера, исследователя из Гавайского университета, ставившего эксперименты по сенсорному различению у тунца, одного из наиболее разумного вида рыб, но в конце концов только рыбы.
   Для субъекта провал преднаучения – время наибольших огорчений. Мы все знаем, как расстраивает борьба с тем, что понимаем только наполовину (общеизвестный пример – математические понятия), зная только то, что по-настоящему их не понимаем. Часто субъект бывает настолько расстроен, что проявляет гнев и агрессивность. Дети разражаются слезами и тычут в учебник математики карандашом. Дельфины многократно выпрыгивают из воды и шлепаются о ее поверхность со страшным шумом. Лошади размахивают хвостом и норовят лягнуть. Собаки рычат. Доктор Уолкер обнаружил, что если при выработке распознавания стимула он допускает, что его подопытные тунцы и совершают ошибки и не получают подкрепления более сорока пяти секунд, они настолько расстраиваются, что выпрыгивают из бассейна.
   Я пришла к тому, что стала называть эти проявления преднаучения вспышками раздражения. Мне кажется, что вспышки раздражения возникают потому, что субъект, считавший себя всегда правым, вдруг обнаруживает, что он ошибается (раз за разом), а причина этого неясна… пока. У людей вспышки раздражения в период преднаучения, по-видимому, часто происходят в моменты, когда бросается вызов привычным представлениям, которых длительно придерживались, а где-то в глубине души субъект знает (!), что в новой информации кроется некая правда. Именно распознание того, что выученное ранее не совсем верно, по-видимому, и приводит к неистовым возражениям, чрезмерным ответам, которые намного превышают степень несогласия, спорам, скандалам, которые могут казаться по наитию наиболее подходящими и вероятными к случаю. Иногда, рассказывая о подкреплении в научных кругах, я вызывала, большую, чем предполагала, враждебность со стороны представителей других дисциплин, начиная от психологов, занимающихся познавательными процессами, кончая нейрологами и представителем высшего духовенства. Я часто подозреваю, что гневные слова являются симптомом преднаучения.
   Я всегда сожалею, когда вижу приступы плохого настроения, связанного с преднаучением, даже у тунцов, потому что при определенных навыках можно провести субъекта по пути обучения, не вызывая столь большого раздражения. Однако я пришла к убеждению, что вспышки раздражения в период преднаучения являются четким индикатором того, что вот-вот произойдет истинное обучение. Если вы отойдете в сторонку и дадите ему отшуметь как ливню, то вслед за этим может появиться радуга.
 
GallaДата: Вторник, 03.12.2013, 16:23 | Сообщение # 30
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 469
Репутация: 0
Статус: Offline

Применение управления с помощью сигналов

   Никому не нужно постоянно управлять или быть управляемым с помощью условных стимулов или выученных сигналов, живые существа – это не машины. В действительности реакция на выученный сигнал представляет собой усилие, причем такое усилие, которое не только не должно, но и не может поддерживаться постоянно.
   Большую часть времени у начальника нет надобности держать подчиненных радом. Если дети бездельничают, а вы не очень спешите, то вы можете сами расслабиться. Служащим, которые и так уже работают с полной отдачей, не нужны приказы и инструкции. Ни нас самих, ни других людей не должны опутывать ненужные правила и регламентации: они вызывают только сопротивление.
   Совершенно очевидно, что управление с помощью стимулов используется, чтобы дети стали воспитанными, домашние животные слушались, персонал был надежным и т. д.
   Очень своеобразное управление с помощью стимулов необходимо также для многих видов коллективной деятельности, таких, как марширующие колонны, танцевальные ансамбли, спортивные команды. Отвечать на выработанную систему выученных сигналов доставляет определенное удовольствие, даже животным, по-видимому, это нравится. Я думаю, эте происходит оттого, что стимулы становятся подкреплениями, как в поведенческой цепи, так что, когда овладеваешь всеми типами поведения и сигналами, осуществление ответов имеет сильное подкрепляющее действие. Словом, это интересно.
   Отсюда то удовольствие от участия в управляемой стимулами групповой деятельности, как, например, согласованный танец, игра в футбол, хоровое пение и игра в оркестре.
   Когда мы видим какой-либо пример прекрасно управляемого сигналом поведения, начиная с фигур высшего пилотажа, исполняемых группой истребителей, до класса хорошо умеющих вести себя детей, то, желая похвалить их, используем понятие дисциплины. «Они поистине хорошо дисциплинированы» или "Этот учитель знает, как поддерживать дисциплину". Однако понятие о дисциплине включает применение наказания, которое, как мы видели, совершенно не нужно при установлении управления с помощью стимулов.
   В обиходе сторонниками дисциплины считаются инструктор, родитель, тренер, которые требуют совершенного исполнения и наказывают за любое отклонение, а совсем не те, кто добивается совершенства, подкрепляя улучшения в его сторону. И именно поэтому люди, задавшиеся целью установить «дисциплину», часто пытаются управлять с помощью стимулов на основе: «Делай, что я скажу, иначе…» Поскольку субъект должен ошибиться или не послушаться, чтобы узнать, что значит «иначе», и поскольку тогда становится уже слишком поздно этого не совершать, то этот распространенный подход вовсе не так хорош.
   Истинное, изящное управление сигналами, установленное с помощью подкрепления, может делать то, что мы считаем дисциплиной субъекта. Однако кто должен стать действительно дисциплинированным так это тренер.
   Да, но с чего начать? Что, если вы живете и работаете среди людей, которые являются закоренелыми неслухами?
   Вот система Карен Прайор эффективного воздействия в тяжелом случае.
   Карен Прайор (видя мокрые плавки и полотенце Юного Гостя на кушетке в гостиной): Пожалуйста, снимите свои мокрые вещи с кушетки и повесьте на сушилку.
   Юный Гость: О'кей, минуточку.
   К. П. (подходит к Ю. Г. и стоит рядом с ним молча).
   Ю. Г. В чем дело?
   К. П. Пожалуйста, снимите свой мокрый купальник с кушетки и повесьте на сушилку (NB: не прибавляя: «Сейчас же!», «Сию минуту!», «Я сказала» или что-нибудь в этом роде. Я обучаю этого человека выполнять просьбы с первого раза, а не ждать, когда сигнал будет усилен дальнейшими деталями ими угрозами.)
   Ю. Г. Вот еще, если вы так спешите, то почему бы вам не сделать это самим?
   К. П. (Любезная улыбка, но никакого ответа. Я жду момента подкрепить желаемое поведение. Препирательство со мной не является желаемым поведением, поэтому я пренебрегаю им.)
   Ю. Г. Ладно, ладно (Встает, идет к кушетке, забирает вещи, бросает их в комнату, где стирают.)
   К. П. В сушилку.
   Ю. Г. (Ворчит, поднимает и вешает вещи на сушку.)
   К. П. (Широкая улыбка, искренне, без издевки) Благодарю вас!
   В следующий раз, когда мне будет нужно попросить юного гостя что-нибудь сделать, возможно, мне потребуется всего лишь взглянуть на него, чтобы вызвать действие. Мало-помалу он станет одним из тех домочадцев, которые быстро исполняют мои просьбы, а я со своей стороны – буду платить ему тем же, буду выполнять то, что он просит, если это выполнимо, и буду стараться не просить его делать более, чем он должен.
   Знание того, как добиться управления с помощью стимулов, не прибегая к крику и принуждению, в равной мере облегчает жизнь всем – воспитателю и обучаемому. Когда моя дочь Гейл поступила в высшую школу, ей пришлось ставить учебную пьесу, ежегодно для этого выбирали кого-либо из студентов.
 
ФОРУМ » РАЗДЕЛ 2 » ПСИХОЛОГИЯ ОТНОШЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА И СОБАКИ » Нe рычите на собаку! Карен Прайор ((О дрессировке животных и людей))
Страница 2 из 4«1234»
Поиск: